Он не знал, удастся ли ему попасть домой к ужину, ведь он имел дело с парнем, который в любую минуту мог что-нибудь выкинуть.

Пока комиссару трудно было сказать о нем что-то определенное. Безусловно, парень умный, о чем свидетельствуют некоторые реплики, но вместе с тем было в нем и что-то наивное.

Как можно судить о человеке, который измучен, издерган? Но странностей в нем много.

Если он не убивал своей жены и действительно хотел бежать в Бельгию или куда-нибудь еще, то это объясняло его полное смятение, а не клаустрофобию, на которую он намекал.

По-видимому, черный пол, красные стены и потолок и белая мебель — это его идея. Все это в результате создавало впечатление, что пол вот-вот разверзнется, стены разойдутся, а комод, диван, стол и стулья, словно сделанные из папье-маше, взлетят в воздух.

А разве он сам не казался вымышленным? Мегрэ представил себе лицо прокурора или судебного следователя Камю, когда б услышали они то, что говорил молодой человек в кафе «Ла-Мот-Пике». Любопытно было бы узнать мнение о нем доктора Пардона.

Рикен вернулся в сопровождении Торранса.

— Ну что?

— Результат отрицательный.

— Да я никогда в жизни не стрелял, разве что на ярмарке. Я бы и курок-то нашел с трудом.

— Садитесь!

— Меня арестуют?

— Вы у меня это спрашиваете, по крайней мере, в десятый раз… Пока есть единственный повод, чтобы вас арестовать, — кража моего бумажника, но я об этом не заявил.

— Я же вам его вернул.

— Верно. А теперь попытаемся привести в систему факты, о которых вы мне рассказывали, и, может быть, то, чего я еще не знаю. Ты, Торранс, иди и пригласи ко мне Жанвье.

Жанвье вошел и устроился у края стола с карандашом в руке.