— Вернемся к бумажнику.

— Зачем?

— Из-за него же вы решились мне позвонить?

— Денег там было недостаточно, прямо скажем.

— Для чего недостаточно?

— Чтобы сбежать… Сбежать — в Бельгию, Испанию… — и снова с недоверчивым видом: — Вы приехали один?

— Я не вожу машину. Мой инспектор привез меня сюда и ждет на углу улицы Сен-Шарль. Человек поспешно поднял голову.

— Вы установили мою личность?

— В наших досье нет вашей фотографии.

— Значит, не отрицаете, что искали?

— Конечно.

— Зачем?

— Из-за бумажника, а главное — из-за медали.

— Почему вы остановились на углу улицы Сен-Шарль?

— Потому что это в двух шагах отсюда, и мы там проезжали.

— Вы не получили никаких донесений? Ничего не произошло на улице Сен-Шарль?

Мегрэ не успевал следить за менявшимся выражением лица своего собеседника. Редко приходилось ему встречать человека столь взволнованного, измученного.

Он боялся. Это очевидно. Но чего?

— Комиссариат ни о чем вам не сообщал?

— Нет.

— Клянетесь?

— Я клянусь только на скамье присяжных. Незнакомец, казалось, взглядом хотел пронзить комиссара насквозь.

— Как вы думаете, почему я попросил вас прийти?

— Думаю, я вам нужен. Вы попали в переделку и не знаете, как выпутаться.

— Это не так.

Фраза прозвучала резко, но потом, словно успокоившись, человек поднял голову.

— Я не по своей вине влип в историю и, будь это суд присяжных, не колеблясь, могу поклясться. Я не виновен, вы слышите?

Он осмотрелся. Молодая женщина, глядясь в зеркальце, покрасила губы, посмотрела в окно — видно, ждала кого-то. Двое мужчин средних лет, склонившись над круглым столиком, тихо разговаривали, и из нескольких слов, которые Мегрэ расслышал, он понял, что речь шла о бегах.

— Прежде всего, скажите мне, кто вы и в чем считаете себя невиновным?