Там было набито. В этой толчее я очутился за вашей спиной. В какую-то минуту вы подались назад и едва не потеряли равновесие. Я заметил, что у вас из кармана торчит бумажник. Я выхватил его, не думая, но когда поднял голову, увидел, что на меня смотрит какая-то женщина. Удивляюсь, как она сразу же не забила тревогу. Я выскочил на ходу. К счастью, автобус проезжал по очень людной улице, от которой отходили узкие и запутанные переулки. Я побежал… Потом долго шел…

— Гарсон, два пирожных!

Было половина второго. Через сорок пять минут правосудие приступит к делу, и квартирка на улице Сен-Шарль наполнится официальными лицами, а полицейские будут сдерживать любопытных, не позволяя им подойти ближе.

— Что вы со мной сейчас сделаете?

Мегрэ ответил не сразу, потому что еще не принял никакого решения.

— Вы меня арестуете? Я понимаю, что вы не можете поступить иначе, однако же клянусь вам…

— Ешьте! Может, кофе?

— Зачем вы все это делаете?

— А что особенное я делаю?

— Заставляете меня есть, пить. Не торопите меня, а, напротив, терпеливо слушаете. Не это ли называется у вас «ловить на ласку»?

Мегрэ улыбнулся.

— Я только пытаюсь упорядочить некоторые факты.

— И заставить меня говорить?

— А я ведь не очень настаивал.

— Сейчас я чувствую себя немного лучше… — он съел пирожное и закурил сигарету. Его лицо слегка порозовело. — Но я не в силах вернуться туда, увидеть это снова.

— А каково мне?

— Ну, это же ваша профессия. Кроме того, речь ведь идёт не о вашей жене.

Бредовые идеи внезапно сменялись вполне здравыми рассуждениями, слепой страх отступал перед логическими доводами.

— Странное вы существо.

— Потому что я откровенен?

— Мне бы тоже не хотелось, чтобы вы болтались, мешая всем, когда приедет прокуратура, и уж совсем ни к чему, чтобы журналисты мучили вас своими вопросами. Когда мои инспектора прибудут на улицу Сен-Шарль — кстати, они, наверное, уже ждут нас там, — я отправлю вас на набережную Орфевр.